Последний Ахеменид

021_The_punishment_of_Bessus_1w

Солнце клонилось к закату… В пыли у края дороги стоял на четвереньках, словно собака, голый человек. Рой мух терзал кровавые ссадины на его теле, а от металлического ошейника на его шее  длинная веревка тянулась к поясу солдата-македонца, игравшего в кости со своими соратниками в тени большой чинары. Мимо на север в Согдиану походным маршем шли колоннами отряды армии Александра. Усталые воины с любопытством и презрением смотрели на позор того, кто еще недавно именовал себя царем царей из рода Ахеменидов, а сегодня ползал на коленях в грязи и собственных нечистотах. Плененный царь, превозмогая боль и унижение, с безразличием взирал на своих мучителей, моля Всевышнего Ахуру дать ему силы, чтобы достойно встретить последний час…

До событий последних лет он – Бесс был одним из самых могущественных сановников великой персидской державы. На правах близкого родственника царя царей он управлял священной Бактрией – богатой сатрапией на востоке империи, землей древних легенд и храмов. Положение Бесса в придворной иерархии уступало только самому царю, соперничая с сатрапом Вавилонии Мазеем. В решающей битве с Македонцем, где на иранских просторах при Гавгамелах решалась судьба империи, Великий царь, Мазей и Бесс командовали тремя частями персидской армии, и каждая из них превосходила войско дерзкого Александра. Вновь и вновь бередил Бесс свою душу, перебирая, словно камни четок, воспоминания о событиях, закончившихся крахом…

«Наши воины были сильнее в том бою и побеждали, и победили бы, если бы Дарий до концы выполнил долг Царя … Пока мои бактрийские и согдийские всадники вместе с саками громили конницу врага на южном фланге, а Мазей окружал северные войска македонцев, Александр нашел наше слабое место и ударил в «сердце» — по ставке нашего Повелителя. О, стыд, кто бы мог подумать: Великий царь испугался и бежал с поля почти выигранного боя. Тысячи тысяч ждали твердых приказов, а царская воля, что должна быть тверже алмаза, оказалась мягче овечьего сыра. Благословленный богами носитель короны ускакал в страхе, бросив войска и обоз, унеся с собой надежду на победу и величие персов. Весть о бегстве царя молнией ударила по сражающейся армии, нанеся ей чудовищно обессиливающий удар. Могучая персидская армия в одночасье стала толпой и империя пала. Хитрый Мазей тут же сдал Александру древний Вавилон, а мы, храня верность трону, постыдно отступили на восток. Почему же ты не боролся, Царь? Почему и мы, отуманенные верой в тебя, не лишили тебя трона раньше. Ведь можно было еще спасти святыни Персеполя, Суз, Экбатан, а с ними и главные сокровищницы державы?

О, самонадеянный Дарий, ты был нашим Светом и Знаменем, и ты же привел нас к гибели… Боги оставили тебя и ты утратил свой царский фарн. Они перестают помогать тем, кто не борется за свою судьбу и не выполняет предназначения. Для нас служение правителю потерявшему волю утратило смысл. Ты – Дарий, глава нашего царского рода, больше не способен был отвечать ни за империю, ни за трон, ни за самого себя… Поздно, очень поздно я – Бесс решил действовать и сопротивляться, отстаивать честь и славу ахеменидских царей… Я принял на себя ответственность за кровь и смерть царя и, собрав последних рыцарей и аристократов духа, сам принял корону под царственным именем Артаксеркса. Вдохновленные отчаянием и гневом на бесчинства западных завоевателей мы были полны решимости отстоять восточные области персидской державы. Мне – последнему царю из рода Ахеменидов надо было выстоять перед всесокрушающим напором Македонца. Не вышло»…

Плевки и пинки, удары кнутом, щитом или древком копья были самыми малыми из оскорблений и надругательств проходивших солдат. Бесс стойко сносил все. Телесные боли не так страшны. Куда тяжелее было отчаяние. Душу терзала горечь зияющей как пропасть беды, катастрофы мира, который был его сущностью и смыслом… Себя он считал меньшей из потерь. Суть царя Бесса-Артаксеркса уже уничтожена, его держат лишь для цирковой забавы, назидания «во славу Александра». Поэтому не важно сколько оставил ему Македонец – минуты, часы, дни… Его уже не существует, утрачено все. Неминуемая кара падет на его семью: пожилых родителей, жен, юных дочерей и сыновей. В лучшем случае их ждет быстрая смерть, в худшем  – пожизненный позор бесчестия и рабства. Бесс глухо простонал. В тысячный раз он молил Великого Ахуру простить и пощадить их… В душе он смирился с тем, что заслужил эти муки.

«Македонец стал для нас – Ахеменидов, как Аж-Дахак для Фаридуна, – наказанием небес за дьявольское очарование собственным величием, упоение властью… Где же он ошибся? Неужели и ему надо был пасть в ноги Александра, сдаться на его милость?»… Даже, сейчас в крови и грязи, позоре и бесчестье, Бесс верил, что не мог поступить иначе… Он сделал все, что мог сделать правитель. С трудом собрал и воодушевил последние резервы ахеменидской армии. А ведь его казна – лишь песчинка утраченных сокровищ персидского трона. Кто смеет осуждать его за отказ покориться тому, кто сжег священный Персеполь. «У нас еще было достаточно сил. Лучшие воины месяцами стерегли Александра на западной дороге, готовясь нанести  урон его изможденной пустынными переходами армии. Но тот неожиданно ушел на юг – в Дрангиану и Арахосию. Я закрыл сильными отрядами все главные перевалы через Гиндукуш, а Александр нашел тайные тропы, которыми не каждый пастух проведет стадо. А он провел армию. Немыслимо… Сами боги ему помогают. Может быть действительно он сын Бога или сам Бог – Великий Дэв?

Когда отряды греко-македонцев стали просачиваться через горы Гиндукуша я не стал распылять силы и биться за города южной Бактрии. Здесь нас легко было окружить и прижать к реке. Во имя Победы я пожертвовал столицей и отошел на лучшую позицию – увел войска за Окс. И ни один полководец не может упрекнуть меня за это. Широкая река прикрыла нас как могучая крепостная стена. Это был последний и решающий рубеж Ахеменидского мира. Все что может плавать в реке мы забрали на северный берег и выставили войска против речных переправ… Мы ждали в засаде. Но дух сопротивления падал. Так капля за каплей сочится вино из треснутого кувшина. Ожидание без боя усиливало страхи. Слабые и сметливые сбегали на юг «за речку»… «Длиноухие» докладывали о зреющем предательстве, о продажных сановниках,  переметнувшихся к Македонцу…

.                       Невозможная, абсурдная переправа Александра с войском в пустынном месте Окса довершила все. Шокирующая весть деморализовала мое войско. Воевать с непредсказуемым, сокрушающим все преграды Царем-воином вмиг стало бессмысленным. Персидской армии больше не существовало, бактрийцы и согдийцы оставались один на один с Александром и его войсками. Тогда-то Спитамен, Оксиарт, Дартаферн и другие династы Согда и Бактрии демонстративно бросили меня и прокляли наш царский род: «Вы – Ахемениды, окончательно утратили царственный фарн и больше не способны править этим миром и защищать его. Мы столетиями служили Вам, приносили дань, ценили и почитали Ваше царское начало, воевали и побеждали за Вас. Своей беспечностью и слепотой Вы привели в наш дом беспощадного врага, который уже насилует и уводит наших женщин, забирает в рабство детей, уводит скот… Осквернение ждет Священную Землю. Мы освобождаем себя от клятвы верности персидским царям и будем бороться за свой мир сами. Да покарают Ахеменидов Великие боги: Ахура, Митра и Анахита, (+Вахш-Бахус)».

«С того момента все рухнуло и потеряло смысл. Не Александр, а Спитамен и его соратники свергли меня с трона. Без их поддержки я стал ничем, придорожной пылью, «грязной собакой», облепленной мухами. Александру лишь выпало удовольствие надеть на меня ошейник и посадить на привязь. Вот и закончилась на мне история Ахеменидского царства, основанного Великим Киром и Дарием… Все богатство наше мира, наша Ойкумена достались жестоким и алчным западным варварам. Зачем ты зашел так далеко на Восток, Александр! Неужели ты полон радости от того, что творишь? Будь и ты проклят! Не найдешь ты себя счастья в нашей земле…».

Бессу недолго пришлось ждать искупления смертью. По приказу Александра последнего персидского царя сначала обесчестили, отрезав кончики ушей, а затем прилюдно казнили в священных Экбатанах, распяв на кресте и пронзив стрелами. Этим Македонец окончательно изничтожил фарн Ахеменидов, утвердив над Азией свою фортуну…

(фрагмент рукописи Алексея Арапова «Чархпалак или Колесо Судьбы»)

иллюстрация — гравюра 1898-1899 гг.  французского художника Андре Кастень (1861-1929)

 


[shareaholic app="share_buttons" id=""]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 + 18 =